Далее Лигия заговорила о себе. Да, она смирна, но и в ее груди очень много жгучих ранений. Вот с век ее Авла еще не спала дымка, еще не выплеснулся на него поток пламени. И сына она не может в истине. И подчас она подумает, что так может быть до конца ее ее заката и что может настать секунда прощания с ними, гораздо более ужасающей, неисправимой, чем эта, недолгая расставание, о которой обе они теперь печалятся, - она и представить не может, как смогет она без них быть безоблачна даже на твердях. О, вдоволь ночей проплакала она, большое количество ночей прожила в молебствиях о милости и помочи. Но мучение собственное она доверяет богу - и дожидается, верует, предвидит. А ныне, когда ее постиг свежий шок, когда предписание ирода отнимает у нее милое создание, ту, кою Авл нарёк светом глаз личных, она все равно мнит, ибо верует, что существует сила могущественнее силы Нероновой – имеется сердоболие, каковое весче его злобы. И она еще хлёстче прижала к телу голову девоньки. Немного погодя Гера склонилась к ней на коленки и, спрятав обличие в складках ее халата, длительно отмалчивалась, но, когда наконец вытянулась, лицо ее было уже более спокойно.
- Мне жаль, мама, жаль отчима и братика, но я ведаю, что возражение беcтолку и лишь погубило бы вас всех. Зато я обещаю тебе, что слов твоих я в доме императора не запамятую ни при каких обстоятельствах. Она еще раз опутала ручками талию Исиды и, когда вместе они зашли в зал, стала прощаться с юным Густавом, со cтаричком-лигийцем, каковой был их руководителем, со собственной горничной, что очень давно нянчила ее, и со всеми работниками. Один из них, высокий, коренастый лигиец которого кличат Марк, который некогда совместно с матерью Лигии и с ней самой был послан в город греков, рухнул к ее ногам, а затем понурился перед Грециной.
